Поиск
 
Навигация
ПОЛЕЗНО
Главная > Льюис Кэрролл. Алиса в Зазеркалье (перевод Н. Демурова) > Глава VI Шалтай-Болтай (часть 3)

Глава VI Шалтай-Болтай (часть 3)

Шалтай-Болтай взял книжку и уставился в нее.

- Кажется, здесь нет ошиб... - начал он.

- Вы ее держите вверх ногами, - прервала его Алиса.

- Ну конечно, - весело заметил Шалтай-Болтай и взял перевернутую Алисой книжку. - То-то я смотрю, как странно все это выглядит! Поэтому я и сказал: "Кажется, здесь нет ошибки!", - хоть я и не успел разобраться как следует... Значит, так: триста шестьдесят четыре дня в году ты можешь получать подарки на день нерожденья.

- Совершенно верно, - сказала Алиса.

- И только один раз на день рожденья! Вот тебе и слава!

- Я не понимаю, при чем здесь "слава"? - спросила Алиса.

Шалтай-Болтай презрительно улыбнулся.

- И не поймешь, пока я тебе не объясню, - ответил он. - Я хотел сказать: "Разъяснил, как по полкам разложил!"

- Но "слава" совсем не значит: "разъяснил, как по полкам разложил!" - возразила Алиса.

- Когда я беру слово, оно означает то, что я хочу, не больше и не меньше, - сказал Шалтай презрительно.

- Вопрос в том, подчинится ли оно вам, - сказала Алиса.

- Вопрос в том, кто из нас здесь хозяин, - сказал Шалтай-Болтай. - Вот в чем вопрос!

Алиса вконец растерялась и не знала, что и сказать; помолчав с минуту, Шалтай-Болтай заговорил снова.

- Некоторые слова очень вредные. Ни за что не поддаются! Особенно глаголы! Гонору в них слишком много! Прилагательные попроще - с ними делай, что хочешь. Но глаголы себе на уме! Впрочем, я с ними со всеми справляюсь. Световодозвуконепроницаемость! Вот что я говорю!

- Скажите, пожалуйста, что это такое? - спросила Алиса.

- Вот теперь ты говоришь дело, дитя, - ответил Шалтай, так и сияя от радости. - Я хотел сказать: "Хватит об этом! Скажи-ка мне лучше, что ты будешь делать дальше! Ты ведь не собираешься всю жизнь здесь сидеть!"

- И все это в одном слове? - сказала задумчиво Алиса. - Не слишком ли это много для одного!

- Когда одному слову так достается, я всегда плачу ему сверхурочные, - сказал Шалтай-Болтай.

- Ах вот как, - заметила Алиса.

Она совсем запуталась и не знала, что и сказать.

- Посмотрела бы ты, как они окружают меня по субботам, - продолжал Шалтай, значительно покачивая головой. - Я всегда сам выдаю им жалованье.

(Алиса не решилась спросить, чем он им платит, поэтому и я ничего не могу об этом сказать.)

- Вы так хорошо объясняете слова, сэр, - сказала Алиса. - Объясните мне, пожалуйста, что значит стихотворение под названием "Бармаглот".

- Прочитай-ка его, - ответил Шалтай. - Я могу тебе объяснить все стихи, какие только были придуманы, и кое-что из тех, которых еще не было!

Это обнадежило Алису, и она начала:


Варкалось. Хливкие шорьки
Пырялись по наве.
И хрюкотали зелюки
Как мюмзики в мове.

- Что же, хватит для начала! - остановил ее Шалтай. - Здесь трудных слов достаточно! Значит, так: "варкалось" - это четыре часа пополудни, когда пора уже варить обед.

- Понятно, - сказала Алиса, - а "хливкие"?

- "Хливкие" - это хлипкие и ловкие. "Хлипкие" значит то же, что и "хилые". Понимаешь, это слово как бумажник. Раскроешь, а там два отделения! Так и тут - это слово раскладывается на два!

- Да, теперь мне ясно, - заметила задумчиво Алиса. - А "шорьки" кто такие?

- Это помесь хорька, ящерицы и штопора!

- Забавный, должно быть, у них вид!

- Да, с ними не соскучишься! - согласился Шалтай. - А гнезда они вьют в тени солнечных часов. А едят они сыр.

- А что такое "пырялись"?

- Прыгали, ныряли, вертелись!

- А "нава", - сказала Алиса, удивляясь собственной сообразительности, - это трава под солнечными часами, верно?

- Ну да, конечно! Она называется "нава", потому что простирается немножко направо... немножко налево...

- И немножко назад! - радостно закончила Алиса.

- Совершенно верно! Ну а "хрюкотали" это хрюкали и хохотали... или, может, летали, не знаю. А "зелюки" это зеленые индюки! Вот тебе еще один бумажник!

- А "мюмзики" - это тоже такие зверьки? - спросила Алиса. - Боюсь, я вас очень затрудняю.

- Нет, это птицы! Бедные! Перья у них растрепаны и торчат во все стороны, будто веник... Ну а насчет "мовы" я и сам сомневаюсь. По-моему, это значит "далеко от дома". Смысл тот, что они потерялись. Надеюсь, ты теперь довольна? Где ты слышала такие мудреные вещи?

- Я прочитала их сама в книжке, - ответила Алиса. - А вот Траляля... да, кажется, Траляля, читал мне стихи, так они были гораздо понятнее!

- Что до стихов, - сказал Шалтай и торжественно поднял руку, - я тоже их читаю не хуже других. Если уж на то пошло...

- Ах, нет, пожалуйста, не надо, - торопливо сказала Алиса.

Но он не обратил на ее слова никакого внимания.

- Вещь, которую я сейчас прочитаю, - произнес он, - была написана специально для того, чтобы тебя развлечь.

Алиса поняла, что придется ей его выслушать. Она села и грустно сказала:

- Спасибо.


Зимой, когда белы поля,
Пою, соседей веселя.

- Это так только говорится, - объяснил Шалтай. - Конечно, я совсем не пою.

- Я вижу, - сказала Алиса.

- Если ты видишь, пою я или нет, значит, у тебя очень острое зрение, - ответил Шалтай.

Алиса промолчала.


Весной, когда растет трава,
Мои припомните слова.

- Постараюсь, - сказала Алиса.


А летом ночь короче дня,
И, может, ты поймешь меня.

Глубокой осенью в тиши
Возьми перо и запиши.

- Хорошо, - сказала Алиса. - Если только я к тому времени их не позабуду.

- А ты не можешь помолчать? - спросил Шалтай. - Несешь ерунду - только меня сбиваешь.


В записке к рыбам как-то раз
Я объявил: "Вот мой приказ".

И вскоре (через десять лет)
Я получил от них ответ.

Вот что они писали мне:
"Мы были б рады, но мы не..."

- Боюсь, я не совсем понимаю, - сказала Алиса.

- Дальше будет легче, - ответил Шалтай-Болтай.


Я им послал письмо опять:
"Я вас прошу не возражать!"

Они ответили: "Но, сэр!
У вас, как видно, нет манер!"

Сказал им раз, сказал им два -
Напрасны были все слова.

Я больше вытерпеть не мог.
И вот достал я котелок...

(А сердце - бух, а сердце - стук),
Налил воды, нарезал лук...

Тут Некто из Чужой Земли
Сказал мне: "Рыбки спать легли".

Я отвечал: "Тогда пойди
И этих рыбок разбуди".

Я очень громко говорил.
Кричал я из последних сил.

Шалтай-Болтай прокричал последнюю строчку так громко, что Алиса подумала:

- Не завидую я этому чужестранцу!


Но он был горд и был упрям,
И он сказал: "Какой бедлам!"

Он был упрям и очень горд,
И он воскликнул: "Что за черт!"

Я штопор взял и ватерпас,
Сказал я: "Обойдусь без вас!"

Я волновался неспроста -
Дверь оказалась заперта,

Стучал я в дверь, стучал в окно
И достучался бы я, но...



 


Знаете ли Вы   //  17.04.2017

Немало всяких сатириков и юмористов показывали нам мир вверх ногами, но они заставляли нас видеть его по-взрослому мрачно. Один лишь Льюис Кэрролл показал нам мир вверх ногами так, как он видится ребенку, и заставил нас смеяться так, как смеются дети, бесхитростно. Мы падаем, кружась, самозабвенно, в чистейший нонсенс и смеемся, смеемся...

Вирджиния Вулф. Льюис Кэрролл


Льюис Кэррол - Алиса в Стране Чудес © 2007-2017